?

Log in

Тошнота в космосе: как не наблевать в скафандр ("Обратная сторона космонавтики-1") - звёздное небо над головой
browse
my journal
 

annum_per_annum posting in ru_cosmos
User: ru_cosmos (posted by annum_per_annum)
Date: 2011-07-23 20:36
Subject: Тошнота в космосе: как не наблевать в скафандр ("Обратная сторона космонавтики-1")
Security: Public
"В космосе тошнота означает гораздо больше, нежели просто неприятную ситуацию. Недееспособный член космического экипажа обходится компании дороже, чем какой бы то ни было другой больничный лист в мире. Именно из-за тошноты сорвалась вся работа экипажа «Союз-10» [официальная версия]. Может показаться, что ученые уже давно справились бы с такой проблемой, но все дело в том, что они даже не пытались как следует.

Для того чтобы понять, как лучше всего справиться с морской болезнью, нужно прежде всего разобраться, как ее легче всего вызвать. В последнем исследователи даже преуспели, и лучше всех, пожалуй, именно американцы. В Военно-морском институте авиационной и космической медицины города Пенсакола, штат Флорида, был создан первый в мире механизм для дезориентации человека.

В 1962 году двадцать кадетов согласились принять участие в исследованиях, которые проводились при поддержке НАСА. Суть эксперимента заключалась в том, что испытуемых привязывали к стулу, спинка которого крепилась к горизонтальной оси. В таком положении испытуемые крутились вокруг оси, как мясо на шомполе, со скоростью 30 оборотов в минуту. Только восемь из двадцати кадетов продержались до конца испытания.

Именно это вращающееся кресло является современным возбудителем искусственной болезни движения, разновидностями которой и являются морская и воздушная болезни. Человек садится на стул, прямо, будто школьник за парту перед началом диктанта. Затем небольшой моторчик начинает вращать стул вокруг оси, что на первый взгляд создает впечатление, будто это подвыпивший стенограф сам решил покружиться, чтобы развеселить своих коллег на рождественском корпоративе. Испытуемые закрывали по команде глаза и, пока шло вращение, вертели головами вправо-влево. Я тоже решила прокатиться разок на этом стуле, принадлежащем исследователю лаборатории болезни движения НАСА в городе Эймсе Пат Кауингс. Когда моя голова дернулась в первый раз, внутри меня уже что-то заурчало. «Здесь даже камень укачать может», — говорила Кауингс, и я ей верю.

Что дали ученым эти издевательства над испытуемыми? Во-первых, теперь уже стало понятно, что вызывает болезнь движений сенсорный конфликт. Как оказалось, глаза и вестибулярный аппарат могут сообщить мозгу противоречивую информацию. Скажем, вы сидите в каюте корабля, который то и дело подбрасывают волны. Поскольку вы двигаетесь вместе со стенами и полом каюты, ваши глаза сообщают мозгу, что вы спокойно сидите в комнате. Но ваше внутреннее ухо говорит об обратном. Когда корабль подбрасывает то вверх, то вниз, то в стороны, отолиты — маленькие кристаллы кальция, которые располагаются на волосковых рецепторных клетках внутреннего уха, — улавливают эти изменения. Если корабль, к примеру, потянет вниз, отолиты поднимаются вверх, а когда корабль подхватывает волна, они тянутся вниз. Но поскольку вы движетесь вместе с каютой, ваши глаза никаких изменений не фиксируют. Мозг, испытывая затруднения из-за поступившей в него противоречивой информации, по не совсем понятным причинам вызывает тошноту. Теперь уже швыряет не только корабль. (Именно поэтому лучше проводить больше времени на палубе, где глаза могут фиксировать движения корабля относительно линии горизонта.)

Невесомость же вызывает чрезвычайно сложный сенсорный конфликт. На Земле, если вы стоите прямо, гравитация заставляет ваши отолиты опускаться, если вы ляжете на бок, отолиты опять опустятся. Но в невесомости в обеих ситуациях отолиты останутся плавать где-то посредине. И если вы резко повернете голову, они ударятся о стенку уха и отпрыгнут обратно. «И ваше внутреннее ухо будет сообщать о том, что вы то легли, то встали, то легли, то снова встали», — говорит Кауингс. А пока мозг проинтерпретирует поступившую в него информацию, человека будет мучить тошнота.

Понимая всю значимость отолитов в ориентации человека, ученые уже совсем не удивляются, что резкие движения головы чрезвычайно, — говоря языком экспертов по болезням движения, — «провокационны».

В старых выпусках журнала «Аэрокосмическая медицина» можно найти фотографии угрюмых лиц солдат времен Второй мировой войны. Их головы привязаны между двумя пластинами, закрепленными на стенках транспортного самолета: видимо, кто-то пытался предупредить таким образом приступы тошноты у солдат. (Еще одним «провокационным», или, как любит выражаться Кауингс, «вдохновляющим» фактором, способствующим началу болезни, может стать запах рвотной массы других членов команды.) Воздушная и морская болезнь была настолько серьезной проблемой армии во время войны, что в 1944 году правительство США созвало целый Подкомитет Соединенных Штатов по вопросам болезни движения. (Кроме этого подкомитета, были созданы еще два — подкомитеты Соединенных Штатов по питанию домашней птицей и по выделению отходов.) Чарльз Оуман, постоянный эксперт Национального института космических биомедицинских исследований, после серии исследований с прикрепленными на затылок астронавтов акселерометрами подтвердил опасность резких движений головой.

Люди, которые просто привыкли много вертеть головой, больше остальных подвержены болезни движений в космосе. И это правило действует не только для космоса. Если вы едете по извилистой дороге в машине, не надо постоянно поворачивать голову, чтобы взглянуть на водителя. Согласно наблюдениям одного из самых известных ученых в области болезни движений Эштона Грэйбила, у очень чувствительных людей даже одно резкое движение головой может вызвать значительное повышение уровня потоотделения, что является признаком приближающейся тошноты.

«Мы даже предлагали сделать специальные пикающие шапочки», — говорит Оуман. Если астронавт поворачивал голову слишком резко или слишком далеко, шапочка бы издавала звук, извещающий его об этом. У Оумана нет каких-либо документальных подтверждений реакции астронавтов на идею с такими шапочками, но я думаю, что это было действительно «провокационным». Оуману все же удалось уговорить одну группу астронавтов надеть на время полета воротники с подобными сигнальными устройствами, которые испытуемые сняли при первой же возможности. «Слишком уж они раздражали астронавтов», — уныло сказал Оуман.

Астронавтам приходится иметь дело с матерью всех сенсорных конфликтов — визуальной иллюзией переориентации. Это когда верх ни с того ни с сего начинает казаться низом и наоборот. «Ты выполняешь какое-нибудь задание... и вдруг понимаешь, что не знаешь, где находится низ, а потом поворачиваешься и обнаруживаешь, что вся комната выглядит совсем не так, как должна», — вспоминал астронавт, принимавший участие в лабораторных исследованиях Оумана. (Возможно, именно с такой проблемой столкнулся и Пат Зеркель, который рассказал мне, как тоже «потерял точное представление о том, где верх, а где низ».) Чаще всего подобное состояние наступает в местах, где нет каких-либо визуальных подсказок, отличающих пол от потолка или стены. И космической лаборатории не было в этом равных. Один астронавт считал, что нахождение в ней так легко вызывает тошноту, что, как он признался Оуману, даже иногда заходил в нее, чтобы «улучшить свое самочувствие путем радикального очищения желудка». Иногда, чтобы вызвать приступ тошноты, хватало одного взгляда на астронавта, сориентированого отличным от тебя образом. «Некоторые испытуемые говорили о начинающихся приступах при виде другого астронавта, переворачивающегося сверху вниз». Ничего личного.

Некоторые ученые даже начинают менять свое мнение насчет использования лекарственных препаратов. В космосе, так же как и в море, облегчение наступает с адаптацией. Если свернуться калачиком и чем-нибудь накрыться, сенсорного конфликта не наступит. Но если перестараться, можно пересечь черту и потом почувствовать себя еще хуже. Лекарства же помогут астронавту обойтись без необходимости проводить столько времени в постели и позволят выполнять работу. Но в то же время они создадут ложное ощущение невосприимчивости к болезни, что может вызвать желание принять препарат еще. Проблема в том, что лекарства не избавляют от болезни движений, а только уменьшают восприимчивость к ней.

Одним из достижений исследований в Пенсаколе стало подтверждение того, что концентрация на постороннем предмете действительно может помочь справиться с тошнотой. Все восемь испытуемых, которым удалось сдержаться во время испытания на вращающемся стуле, все время делали вычисления в уме или равномерно нажимали на специальную кнопку. И концентрация должна производиться на каком-то мысленном объекте или действии, а не на печатном издании, ведь последнее, что вам захочется сделать, сражаясь с приступами тошноты, это что-нибудь почитать. И кстати, лучше избегать изданий, где можно встретить фразы вроде «анализ рвотных масс и содержимого желудочно-кишечного тракта».

РАсти Швейкарт делал все наоборот. Швейкарт был астронавтом «Аполлона-9», задачей экипажа которого было испытать ранцы жизнеобеспечения, которые будут на спинах команды «Аполлона-11» во время их исторической прогулки по Луне. Швейкарту следовало надеть этот ранец, заполнить всем необходимым и перейти в герметизированный лунный модуль. А так как во время параболических полетов ему стало очень нехорошо, он был чрезвычайно осторожен на протяжении первых трех дней. «Весь мой modus operandi, — говорил он НАСА, — был направлен на то, чтобы случайно не дернуть головой и не двигаться слишком много». В этом и заключалась его первая проблема: не двигаясь, он только отсрочивал адаптацию. На третий день Швейкарт должен был выйти в открытый космос. Надеть скафандр оказалось для него настоящим «акробатическим номером» со множеством приседаний и наклонов. Вторая проблема: головой все же пошевелить пришлось. «Неожиданно началась рвота... и, думаю, вы понимаете, что ощущение это не из приятных. Но все же потом, чувствуешь себя лучше». Вдохнув поглубже, Швейкарт продолжил приготовления и двинулся к лунному модулю. Проблема номер три: он боялся визуальной иллюзии переориентации. «Ты привык стоять прямо, а когда попадаешь сюда, вдруг ни с того ни с сего переворачиваешься вверх ногами». Добравшись до модуля, он подождал других членов команды, чтобы проверить по списку, что конкретно он должен делать. «Для меня заданий практически не было», — разочарованно отметил Швейкарт. Проблема номер четыре. «Когда твой мозг ничем не занят, тогда... недомогание становится его первой заботой. Вот и меня снова стало тошнить».

Человека, страдающего космической болезнью движения, начать тошнить может абсолютно неожиданно. Один из испытуемых лаборатории Оумана вспоминал, как сидел рядом со своим коллегой, который ел яблоко: «Тот съел уже половину, когда неожиданно отбросил яблоко в сторону, и его начало рвать». Люди, работающие на стартовых площадках, перед запуском кладут в ракеты с новичками дополнительные пакеты на случай недомогания, но и их бывает недостаточно. Политика НАСА в таких ситуациях одна — с такими проблемами каждый справляется сам. Как отвечал Оуману один из опрашиваемых, «никто не будет делать твою работу за тебя, да и сам ты этого уж точно не хочешь». Хотя товарищей Швейкарта в отсутствии сострадания никак упрекнуть нельзя. Вот один из самых трогательных моментов записи полета «Аполлона-9»:

«ПИЛОТ КОМАНДНОГО МОДУЛЯ ДЭЙВ СКОТТ: Может, мы распределим твою часть между остальными ребятами, а ты просто снимешь свой костюм, вычистишь его, попытаешься поесть и ляжешь отдохнуть?
ШВЕЙКАРТ: О'кей, идея с чисткой мне нравится.
СКОТТ: Возьми одно из тех полотенец и вымой... все это. Тебе правда станет лучше.
ШВЕЙКАРТ: Хорошо. Ты сам хочешь следить за радио?
СКОТТ: Да, я этим займусь».

Именно из-за неожиданности приступов рвоты НАСА старается планировать «космические прогулки» так, чтобы астронавтам не становилось плохо прямо со шлемом на голове. Швейкарт и Скотт очень долго обсуждали возможность не выполнить некоторые из заданий РОК (работы в открытом космосе) и просто сообщить, будто они сделаны. «Аполлон-9» был шагом проверки в гонке высадки на Луне. Систему жизнеобеспечения при РОК, которую должны были использовать Нил Армстронг и Базз Олдрин на Луне, следовало проверить, так же как и стыковочные снаряжение и действия. «Был уже март 1969 года, - вспоминал Швейкарт. — Приближался конец десятилетия... Неужели весь полет должен сорваться из-за моего недомогания?.. Я хочу сказать, что я действительно думал, что могу стать причиной, по которой не сбудется обещание Кеннеди, что американцы слетают до Луны и обратно еще до конца десятилетия».

Что случится, если тебя стошнит прямо в скафандре? «Ты умрешь, — отвечает Швейкарт. — Липкая масса, оставаясь во рту и носовой полости, не дает дышать, а убрать ее невозможно, так что ты умираешь». Или нет. В американских космических шлемах, включая те, что использовались и на «Аполлоне», есть специальная воздушная трубка, которая подводит к лицу 0,2 м3 воздуха в минуту, что вполне может помочь сдуть рвотные массы с области лица ниже в скафандр. Противно? Да. Смертельно? Нет. Я решила обсудить весь этот смертоносный сценарий со старшим инженером отдела создания скафандров компании «Гамильтон-Сандстранд» Томом Чейзом. «Существует мизерная вероятность того, что рвотная масса попадет в кислородную трубку, которая проходит в ранец астронавта, — начал он. — Вообще-то в костюме всего пять трубок — эта и еще четыре запасные, так что если даже одну и забьет, маловероятно, что заблокирована будет вся система. Но даже если предположить, что такое случилось, астронавт всегда может выключить систему, продуть скафандр через клапан очистки и продолжить получать кислород из специального аварийного бачка». Чейз показывает, как отключается система: «Видите, мы подумали и об этом тоже».

Но даже если рвотные массы задержатся у вашего носа и рта, неужели вы умрете от этого? Маловероятно. Даже если в нос или рот человека попадет своя (или чужая, что тоже может случиться) рвотная масса, его воздухоносные пути отреагируют естественным образом: он начнет кашлять. И если все пройдет так, как это и было предусмотрено природой, организм сам очистится от всего ненужного. Причиной, по которой умер Джимми Хендрикс, захлебнувшись в собственной рвоте, содержавшей большое количество красного вина, стало то, что он был настолько пьян, что, вероятно, потерял сознание, и его рефлексы находились просто в нерабочем состоянии.

И все же захлебнуться рвотными массами куда опаснее, чем захлебнуться, скажем, водою из пруда. Четверти объема рвоты, которая может поместиться во рту, достаточно, чтобы серьезно навредить человеку. Желудочный сок, который всегда присутствует в рвотной массе, может легко переварить тонкие стенки легких. Кроме того, рвота, в отличие от (будем надеяться) воды из пруда, часто содержит кусочки недавно съеденной пищи, которые могут забить трахею и перекрыть доступ кислорода.

А если желудочный сок может переварить легкие, представьте, что он сделает, попав на глаза? «Если рвотная масса отскочит от стенки шлема и попадет астронавту на глаза, это будет действительно серьезно», — говорит Чейз. Пожалуй, это самая реальная угроза в случае приступа рвоты в надетом скафандре. Эта и еще, пожалуй, потеря обзорности из-за грязного шлема.

И вообще, был ли в действительности случай, когда астронавту стало плохо прямо в скафандре? Мне сообщили, что такое произошло со Швейкартом, но позднее мой источник отказался от своего утверждения. Чарльз Оуман сказал, что слышал только об одном таком случае, да и было все совсем несерьезно. Это случилось в переходном шлюзе Международной космической станции, когда астронавт готовился к «прогулке». Оуман не назвал имени несчастного, что не удивительно: астронавту до сих пор, наверное, неловко.

Хотя, пожалуй, не так сильно, как некогда Швейкарту. Как он потом вспоминал, все на «Аполлоне» считали, что «космическая болезнь — удел чайников». Сернан полностью с этим согласен: «Признать, что ты болен, — значит признать свою слабость. Признать не только перед публикой, другими астронавтами, но и перед врачами...» А они могут запретить тебе полеты вовсе. В своих мемуарах Сернан описывает, как его сильно укачивало на борту «Джемини-9», но как он изо всех сил старался, чтобы другие астронавты не относиться к нему как к «принцессе во время круиза».

Командир «Аполлона-8» Фрэнк Борман тоже скрывал свое недомогание. Пожалуй, первый камень бросил сам Швейкарт: «В корпусе астронавтов все знали, что Фрэнка тошнило и не раз, но... по некоторым своим соображениям он никогда бы в этом не признался». Так что шапочка с надписью «единственный американский астронавт, которого стошнило в космосе», по праву остается у Швейкарта. (Во время космических программ «Меркурий» и «Джемини» болезнь движения была не так распространена среди астронавтов; возможно, все оттого, что их капсулы были слишком уж тесными и подвигаться как следует в них не удавалось.) Намного позже Борман признался, что «на протяжении всего пути к Луне был болен как собака».

Вернувшись на Землю, Швейкарт посвятил всего себя изучению космической болезни. «Я обратился в Пенсакола и... стал у них там морской свинкой, подушечкой для булавок, куда люди обычно втыкают иголки и бог знает что еще. В течение шести месяцев... мы занимались по возможности доскональным изучением болезни движений. И, честно говоря, далеко так и не продвинулись. Даже сегодня мы мало что знаем о ней». По крайней мере, после проведенных исследований о проблеме заговорили в открытую. «Расти заплатил за нас всех, — писал Сернан. — Никто ни разу и слова про него на публике не сказал, но полетать ему больше так и не удалось».

Зато на публике говорили о Джейке Гарне, астронавте и сенаторе от штата Юта. И делали это посредством комиксов. Автор серии комиксов «Дунсбери» Гарри Трюдо высмеивал совершенный в 1985 году полет Гарна, говоря о нем как о большой сумме выброшенных на ветер денег. Затем до Трюдо дошли слухи, что большую часть полета Гарн был болен, и тогда в комиксе один из персонажей предложил ввести специальную единицу измерения космической болезни — один гарн. (В действительности никакой единицы нет, но существует шкала, нижней границей которой является «легкое недомогание», а верхней — «открытая рвота».)

Никто: ни Джейк Гарн, ни Расти Швейкарт — не должен испытывать чувство стыда за недомогание в космосе, ведь от болезни движений страдают от 50 до 75% астронавтов. «Именно поэтому так редко показывают репортажи в первые дни космических полетов, когда тошнит чуть ли не всех и не везде», — говорит куратор отдела НАСА по космической пыли Майк Золенский. Он на себе испытал тяжелое состояние воздушной болезни во время параболического полета. Единственным пассажиром, которому было хуже, чем Золенскому, оказался врач, учивший астронавтов брать анализ крови в невесомости. Ему было так плохо, что он даже не мог держать пакет у себя перед лицом, так что кому-то пришлось помочь ему с этим.

По своей сути болезнь движения — вообще не болезнь. Это нормальная реакция организма на ненормальную ситуацию. У некоторых людей она наступает быстрее и протекает сложнее, чем у остальных, но теоретически к ней склонны все без исключения.

По иронии судьбы, у одного из исследователей болезни движений института НАСА в Эймсе Била Тоскано тоже выявились проблемы с вестибулярным аппаратом. Он не знал о них, пока не прокатился на вращающемся кресле. «Вначале мы даже подумали, что что-то не так с прибором», — вспоминает Пат Кауингс. Я даже решила поговорить с Тоскано, пока он вертелся в кресле. Мужчина спокойно отвечал на мои вопросы, только его голос с каждым поворотом становился то громче, то тише. Вот это суперсила!

Поскольку болезнь движения — это естественная реакция организма на новое, непонятное ему движение или измененную силу гравитации, то астронавтам приходится проходить адаптацию после каждого очередного длительного полета. После недели или месяца нахождения в том месте, где нет гравитации, мозг начинает интерпретировать информацию отолитов через их ускорение относительно друг друга. Поэтому, когда астронавт поворачивает голову, мозг тоже интерпретирует это как движение. Астронавт Пегги Уитсон так описывала свои первые минуты на Земле после 191 дня на Международной космической станции: «Я стояла прямо, а вокруг меня все вертелось со скоростью почти 30 тысяч км/ч , как бы в ответ на то, что недавно я сама с такой же скорость летала вокруг всего этого». Это называется вертиго после посадки, или земной болезнью. (Среди прочих малоизвестных болезней движения можно назвать болезни, возникающие в парках аттракционов, на спектаклях, в кинотеатрах с большим экраном, в случае езды верхом на верблюде, полете на симуляторе самолета и катании на качелях.)

По вполне очевидным причинам рвота — достаточно серьезный источник беспокойства. Она кажется оправданной, если человек, скажем, отравился и организм пытается избавиться от вредных веществ как можно скорее. Но при чем здесь сенсорный конфликт? «Непонятно», — соглашается Оуман. Он считает, что это просто эволюционное совпадение, что рвотный центр располагается как раз рядом с участком мозга, отвечающим за равновесие. И, скорее всего, болезнь движения — это просто результат взаимного влияния этих двух центров. «Просто одна из шуток Творца», — заключает Пат Кауингс".

Мэри Роуч,
"Обратная сторона космонавтики"


Post A Comment | 10 Comments | Поделиться | Ссылка






Святой Сергий
User: saint_sergius
Date: 2011-07-23 17:57
Subject: (без темы)
Интересно,спасибо.
Но я только что поел((
Ответить | Ветвь дискуссии | Ссылка



annum_per_annum: saint madness
User: annum_per_annum
Date: 2011-07-23 18:25
Subject: (без темы)
Keyword:saint madness
А вы займитесь вычислениями, если чо. А ещё лучше -- космическую зарубежную махамантру "Харе НАСА" в уме погоняйте:
Харе NASA Харе NASA
NASA NASA Харе Харе
Харе ESA Харе ESA
ESA ESA Харе Харе
Ответить | Уровень выше | Ветвь дискуссии | Ссылка



burust: 09
User: burust
Date: 2011-07-24 01:59
Subject: (без темы)
Keyword:09
У меня таких проблем пока не наблюдалось. И всегда удивляло, когда людей укачивало просто от одного факта нахождения на судне, например.

А ваще интересно, да.
Ответить | Ветвь дискуссии | Ссылка



Darth Biomech
User: darth_biomech
Date: 2011-07-24 14:44
Subject: (без темы)
>(Среди прочих малоизвестных болезней движения можно назвать болезни, возникающие в парках аттракционов, на спектаклях, в кинотеатрах с большим экраном, в случае езды верхом на верблюде, полете на симуляторе самолета и катании на качелях.)

Меня удивляло когда люди мне говорили что их мол на фильме укачало, потому что "камера дерганая". Всегда воспринимал это как шутку.
Ответить | Ветвь дискуссии | Ссылка



Молния с неба.
User: the_lightning
Date: 2011-07-26 08:38
Subject: (без темы)
наверное, потому, что я в детстве много времени проводила на качелях, щас я все это воспринимаю проще) но на заднем сидении автомобиля иногда укачивает. Особенно, если в машине чем-то воняет -_-
Ответить | Уровень выше | Ветвь дискуссии | Ссылка



Анжела Ченина
User: eglenn
Date: 2011-08-16 23:21
Subject: (без темы)
Офигеть.
Интересно, а если , предположим, ребенок рос бы попеременно в условиях невесомости и в условиях гравитации - произошла бы адаптация такого рода, чтобы было нормально и то, и другое? Организм - штука приспособляемая, как известно...
Или вот тоже: меня дико укачивает, до тошноты, от поездок на любых легковых машинах - не от самого движения , а от импульсов разгон-торможение по горизонтали. При этом, если сидеть боком - ничего.
И при полете на планере, где постоянно мотает вверх-вниз так, что если б не привязка, башкой бы о фонарь можно было бы биться, тоже - никакого влияния.
На ренском колесе крутилась много в детстве и юности, очень сильно раскручивались, до полного оборота в секунду - тоже ничего. А банальная тачка - пять минут поездки, и весь день тошнит...
Чудные выверты.
Ответить | Ветвь дискуссии | Ссылка



annum_per_annum
User: annum_per_annum
Date: 2011-08-17 05:39
Subject: (без темы)
"Интересно, а если , предположим, ребенок рос бы попеременно в условиях невесомости и в условиях гравитации - произошла бы адаптация такого рода, чтобы было нормально и то, и другое?" -- на ваш вопрос можно ответить только реальными экспериментами. Думается, что если адаптация с детства к перемене гравитации и возможна, то отнюдь не каждый молодой организм окажется способным на такой кунштюк. Но пока не придумают и не введут в эксплуатацию такие летательные аппараты, которые будут способны доставлять людей (маленьких космонавтов) на орбиту и дальше БЕЗ перегрузок в несколько g. Ну и посадка должна быть куда комфортнее, нежели сейчас.

А вот на счёт укачивания в автомобиле -- это у вас с детства или проявилось позже? Дело в том, что у некоторых женщин такого рода укачивание проявляется после беременности и родов.
Ответить | Уровень выше | Ветвь дискуссии | Ссылка



Анжела Ченина
User: eglenn
Date: 2011-08-17 10:19
Subject: (без темы)
Ну, мое детство - это 70-80-е, и у меня просто не было возможности и случаев ездить на легковушках; обнаружила в начале 90-х. Так что, скорее всего, с детства.
Ответить | Уровень выше | Ветвь дискуссии | Ссылка



Антон Самохвалов
User: Антон Самохвалов
Date: 2014-05-13 08:59
Subject: (без темы)
А что если биологический смысл сенсорной причины рвоты такой:
Человек наелся дурманящих грибов, вестибулярный аппарат говорит, что человек стоит, а перед глазами всё плывёт. Тут рвота имеет смысл, чтобы избавиться от токсинов.
Ответить | Ветвь дискуссии | Ссылка



annum_per_annum: dream circles
User: annum_per_annum
Date: 2014-05-13 09:23
Subject: (без темы)
Keyword:dream circles
Это не связанные между собой случаи. Рвота, обусловленная интоксикацией, необходима. Но тошнота, вызываемая невесомостью имеет нетоксичную природу, её имеет смысл подавлять.

А "дурманящие грибы" - это вы слишком обобщаете. С мухоморов можно блевануть, да, там есть токсины соответствующие. А вот с семиланцет, которые растут в наших краях, блевать, в общем-то, не с чего. Это нужно реально гипердозу съесть или просто проблемы со здоровьем определённые иметь. Знал людей, который с дуру экспериментировали со сверхдозами, им потом было плохо в определённые отрезки трипа (тремор, терморегуляция сбоила и проч.). Так они потом даже в магазинах на банки с опятами смотреть без тошноты не могли. Как говорится, и водой можно отравиться.

Edited at 2014-05-13 09:39 (UTC)
Ответить | Уровень выше | Ветвь дискуссии | Ссылка